FAIL (the browser should render some flash content, not this).
Разделы -> Статьи -> Статья полностью -> ПРИНУЖДЕНЫ ВАС РАССТ...
 

 

 

 

 

 

 

 

время и место рождения: 6 (18) мая 1868 года. Царское Село вероисповедание: православное Родители: отец – император Александр III, мать – императрица Мария Фёдоровна Семейное положение: женат на урождённой принцессе Алисе Виктории Елене Луизе Беатрис Гессен-Дармштадтской, в пра- вославии Александре Фёдоровне. У них было четыре дочери и сын образование: разностороннее, занимался с лучшими педагогами и специалистами своего времени (В. О. Ключевский, В. П. Победоносцев). Воспитанием царя руководил генерал Данилович знание иностранных языков: английский, немецкий, французский Политические взгляды: исповедовал идеи благотворности и незаменимости самодержавной власти Личные авторитеты: царь Алексей Михайлович Любимые писатели: Антон Чехов, Сергей Нилус Пристрастия в живописи: Франц Крюгер, излюбленный жанр – парадный портрет войны и результаты: неудачная для России война с Японией (1904–1905 годов), вступление в I Мировую войну (1914 год) Реформы и контрреформы: 1897 год –введение в обращение золотой валюты. 1905 год – учреждение парламента (Государственной Думы) и объединённого правительства (Совета Министров), дарование демократических свобод. 1906 год – начало аграрной реформы премьер- министра П. А. Столыпина вклад в русскую культуру: открытие музея Александра III (Государственный Русский музей), Музея изящных искусств в Москве, собрания рукописей «Пушкинский дом» Досуг, развлечения: физический труд, спорт, чтение – в том числе вслух, в кругу семьи

 

Лев Аннинский,
Владимир Соловьев


«ПРИНУЖДЕНЫ ВАС РАССТРЕЛЯТЬ…»


Ровно 70 лет назад царь Николай II, его венценосная семья и слуги под конвоем были посажены в вагоны, и поезд под японским флагом тронулся в неизвестном направлении…
Спустя семьдесят лет публицист Лев Аннинский и старший прокурор-криминалист Генеральной прокуратуры России Владимир Соловьёв пройдут по этому маршруту до самого конца.

Владимир Соловьёв
Старший следователь по особо важным
делам Следственного управления
при Прокуратуре РФ

Несколько слов о моём собеседнике. Невысок, крепок, быстр. По отцовской линии – из запорожцев. Мечтал стать историком, но после дембеля, в 1971 году, поступает в МГУ на юридический. Когда уральские следопыты нашли и раскопали останки расстрелянной царской семьи, для консультаций по экспертизе в Генеральной прокуратуре РФ подключили Соловьёва. А вскоре судьба втянула Владимира Николаевича в такую эпопею по опознанию царских останков, что первоначальные консультации сыграли роль разве что вытяжного парашюта. И ещё по одному сугубо конкретному вопросу сделался он специалистом: изучил досконально биографию своего предшественника – того самого следователя, которого адмирал Колчак назначил когда-то идти по свежим кровавым следам цареубийства. Чем он занимается теперь, по завершении экспертизы царского захоронения? Текущими делами. Уголовщина эпохи черного передела. Кровь и деньги. ния ХХI века. Хобби? Коллекционирует старые и старинные фотографии. От 60-х годов прошлого века до 60-х годов века нашего. История покоя не дает. Вместе с Владимиром Николаевичем Соловьёвым мне довелось не раз бывать в Екатеринбурге, Тобольске, Алапаевске… Дорожные беседы с ним разных лет составили это интервью. Л. Аннинский

ОХОТА
НА ВЕНЦЕНОСЦА




Керенский
Владимир Николаевич, почему царскую семью отправили именно в Тобольск? Историки считают, что ответа до сих пор нет. Вы тоже так считаете?
     – Ответ есть. К августу 1917 года у Временного правительства возникли значительные сложности в содержании царской семьи под боком у неспокойного революционизированного Петрограда. Инициатива отправить царя в Тобольск шла от архиепископа Гермогена. Тобольск был тихим местом, и Керенский, отправляя туда царя, в сущности, хотел его там укрыть.
      – От чего?
      – От расправы, которая грозила бывшему царю в столице.
      – Керенский – демократ, республиканец – царю сочувствовал?
      – Первоначально нет. Временное правительство сразу после отречения собиралось устроить над Николаем II и бывшей императрицей суд. 4 марта 1917 года (все даты до февраля 1918 года даны по старому стилю) была учреждена Чрезвычайная следственная комиссия (ЧСК) для расследования преступлений царской семьи и высших должностных лиц России. Одним из главных инициаторов создания этой комиссии был А.Ф. Керенский. Руководил комиссией бывший присяжный поверенный, активный участник политических процессов Н. К. Муравьев. Комиссия могла истребовать любые документы, арестовывать и допрашивать любых свидетелей. Были допрошены десятки высших должностных лиц, общественные деятели, придворные, не только потенциальные обвиняемые, но и «обвинители», например Ленин. Комиссия собрала огромный, интереснейший материал, руководители её неоднократно заявляли о том, что раскрыли «корни измены». Но из затеи с судом ничего не получилось: «криминальных материалов» против царской семьи собрать так и не смогли. Основные версии – царь – изменник, царица – немка, шпионка, передавала врагам военные секреты и т.д. – не подтвердились. По ходу дела в середине апреля 1917 года Керенский отправился к арестованному царю в Царское Село, поговорил с ним и… переменил своё мнение. На мой взгляд, он стал относиться к членам царской семьи не как к кровопийцам, а как к людям, попавшим в беду… Возможно, сработал чисто профессиональный механизм: Керенский всё-таки был адвокат. Всю жизнь защищал, а тут непривычное амплуа – быть на суде обвинителем…
      – Троцкий впоследствии сыграл эту роль?
       – Хотел сыграть, но не пришлось. Троцкому было проще, он никогда не был адвокатом… А Керенский был.    У меня сложилось мнение, что Временное правительство просто не знало, что делать с царской семьей. Для новой власти после отречения Николая II это была лишняя головная боль. Хотя демократическая пресса на всех углах кричала об измене, зревшей в Зимнем дворце, деятелям Временного правительства было ясно, что активного сопротивления монархистов не предвидится и прямых доказательств измены нет. 9 марта Временное правительство возложило вопросы, связанные с царской семьей, на Керенского, который и занимался этим делом до самой Октябрьской революции. Первая встреча Керенского с Николаем II состоялась в середине апреля 1917 года. Из воспоминаний Керенского видно, что Николай II и члены его семьи, исключая, пожалуй, Александру Фёдоровну, вызвали его личную симпатию. В своих воспоминаниях Керенский не раз подчеркивает «нейтральность» Николая II, отсутствие у того желания к возвращению во власть (в противоположность Александре Фёдоровне). В самый разгар подготовки судебного процесса Керенский готовил отправку царской семьи в Англию.
Александр Федорович Керенский Министр-Председатель Временного правительства и Верховный главнокомандующий.  24 сентября 1917 года именно Керенскому на секретном заседании Временного правительства было поручено подыскать место для переселения царской семьи.
Николай константинович Муравьев Присяжный поверенный. Руководил работой Чрезвычайной следственной комиссии для расследования преступлений царской семьи и высших должностных лиц России
Князь Георгий Евгеньевич Львов В марте–июле 1917 года – глава Временного правительства. Принял решение о переводе царской семьи в Тобольск и следующим образом объяснил выбор места:
«Сибирь тогда была покойна, удалена от политических страстей»
Английский король Георг V Двоюродный брат Николая II. Не только история царской семьи, но и вся история России могла повернуться по-другому, согласись Георг V принять Романовых в Англии.

     – Выходит, одни и те же люди активно готовили судебный процесс над царем и…
     – И эти же люди выдвинули идею высылки семьи Николая II в Англию. Правда, официально при подготовке акта отречения вопрос о возможном выезде из России не рассматривался. Но, судя по записке низложенного императора, написанной 4 марта 1917 года и переданной Председателю Временного
правительства князю Львову, просьба бывшего царя о выезде за границу была поддержана. Уже 6 марта 1917 года Львов ответил, что вопрос о проезде царской семьи в Романов (нынешний Мурманск) Временное правительство решает положительно.
       – Почему речь пошла об Англии?
       – Самые теплые, даже больше – дружеские отношения у Николая II сложились именно с английским монархом.  


Георг V


      – Они и внешне были очень похожи…
      – Не только. Николаю II, носившему в России чин полковника, в Англии были присвоены звания фельдмаршала британской армии и адмирала британского флота. Иногда монархи менялись формой и разыгрывали окружающих. В день свадьбы Николая II обыватели Санкт-Петербурга недоумевали – почему
молодой император Николай II без невесты, в одиночестве разгуливает по городу. Оказалось, что это Георг V самостоятельно, без охраны вышел на прогулку по Северной Пальмире.
     – А Николай?
     – А Николай вовсе и не собирался уезжать из России навсегда. Он надеялся закончить жизнь обывателем где-нибудь в крымских имениях.
     В марте 1917 года казалось, что для царской семьи всё складывалось не самым худшим образом. 6–7 марта Милюков встретился с послом Великобритании сэром Джоржем Бьюкененом и попросил выяснить позицию британского правительства. 10 марта Бьюкенен сообщил, что британское правительство положительно отнеслось к идее переезда царской семьи к берегам туманного Альбиона.
    – Что ж помешало?
    – Немедленный отъезд не состоялся, вопервых, потому, что дети болели, во-вторых, Временное правительство не могло обеспечить безопасный путь от Царского Села до Романова, то есть до Мурманска. Слухи об отъезде царя вызвали возмущение многих общественных организаций. Кроме того, косвенно немедленному отъезду мешала работа Чрезвычайной следственной комиссии и обвинения в измене.

Вагон царского поезда, в котором Шульгин в марте 1917 года принял отречение Николая II. Практически никто в стране не проявил ни малейшей готовности поддержать, защитить па- давшую монархию. как свидетельствовал начальник Царскосельского гарнизона полковник С. Кобылинский, когда поезд с уже арестованным царём пришёл в Царское Село, свитские чины «посыпались на перрон и стали быстро, быстро разбегаться в различные стороны, озираясь по сторонам, видимо проникнутые чувством страха, что их узнают…»

 


    – Косвенно мешала, но прямо не мешала, и Временное правительство хоть и откладывало отъезд, но от самой идеи не отказывалось… А что, Англия проявила в этом вопросе инициативу?
    – Англия не едина. И вот что интересно: лорд Бьюкенен – за и правительство – не против, против – король. Георг V, столько добрых слов сказавший о дружбе с Николаем II, отказался принять его.
    – Испугался своих социалистов?
    – И это тоже. Сейчас Георга V обвиняют в измене, думают, что, если бы Николай II укрылся в Англии, не было бы екатеринбургского расстрела… Да надо же учитывать тогдашнюю обстановку…
    – Где? В России?

Великие княжны и цесаревич: Ольга, Алексей,      Анастасия и Татьяна. Александровский парк,
Царское Село. Май 1917 года


    – И в России, и в Англии, и вообще в Европе. Во-первых, Англия была военной союзницей Временного правительства. Во-вторых, настроение англичан в массе вовсе не было таким уж благожелательным к России, чтобы спасать российского самодержца. А в-третьих, и это главное: настроение русских в массе было как раз предельно радикальным. Огромное количество низовых организаций различных партий демократического крыла буквально засыпали Временное правительство письмами и телеграммами с требованием немедленно и без всякого суда пустить царя и его семью в расход…
    – Англичане смотрели на это дело как бы издалека?
    – Англичане всегда исповедовали государственный эгоизм. Они думали не о судьбе царя, а о том, как отразится решение его судьбы на будущих отношениях с Россией.
     – И деньги считали…
     – Разумеется. И сообразили, что укрывательство царя может помешать им вести дела с Россией, жители которой в своей массе были решительно настроены против бывшей царской семьи. В общем, Великобритания, согласившаяся было на пребывание царя, «одумалась». 10 апреля 1917 года Георг дал указание своему секретарю лорду Станфордхэму предложить премьер-министру, «учитывая очевидное негативное отношение общественности, информировать русское правительство о том, что правительство Его Величества вынуждено взять обратно данное им ранее согласие».
      Таким образом, отказ Англии принять царскую семью явился причиной того, что Керенский оставил попытки отправить Николая II за границу.
     – А были другие варианты?
     – Трудно сказать. Другие страны: Франция, Дания, Греция, Испания, где раньше высоко ценили Николая II, тоже не «горели желанием» принять у себя опальную семью монарха. Как ни странно, только немцы и датчане постоянно интересовались судьбой царевен – германских принцесс.


Керенский


     – Вернемся к Керенскому. Итак, он решил отправить Николая в тёплое местечко…
     – … пока всё не уладится. Семья Николая ничего не подозревала о поездке в Тобольск и была уверена, что их всех отвезут в Крым и там в своём дворце они смогут спокойно жить на средства царя в отставке.
    – Почему с Крымом ничего не вышло: слишком горячее место?
    – Слишком горячее. К августу 1917-го Временное правительство с трудом управляло страной, особенно её окраинами, поэтому решено было подыскать место поспокойнее. Так возник Тобольск…
     – Все совершилось тихо-мирно?
     – Не совсем. Были эксцессы. До последнего момента железнодорожники угрожали сорвать поездку. Правительство опасалось нападений в пути, поэтому поезд останавливался только на маленьких станциях и на перегонах.
     – А ехать могли все?
     – Все, кто хотел, из царской свиты и слуг. Увы, немногие согласились – всего 40 человек. Условие одно: содержание – из своего кармана или из царской кассы, то есть из денег семьи… сколько там у них оставалось. Интересно, что ни один священнослужитель с царской семьёй в ссылку отправиться не пожелал. Царскосельский священник и духовник Васильев, как и другие священнослужители, ехать в далекий Тобольск отказался. Отношения Николая II с высшим духовенством к моменту его отречения были весьма напряженными. Как это ни странно, но Святейший Синод уже 7 марта 1917 года категорически запретил во время церковной службы упоминать имя помазанника Божьего и всю императорскую семью, зато оказал полную поддержку Временному правительству. Так что в Тобольске семью пришлось окормлять местному батюшке, по совпадению имен – отцу Алексею Васильеву, который по  своему неразумию принёс царской семье, себе самому и родственникам много бед…
      – Как проходило путешествие?
      – Переезд царской семьи в Тобольск чем-то походил на военную операцию. Подготовили два состава, в них разместились 45 приближенных царской семьи, 330 солдат и 6 офицеров. Все солдаты отличились в боях, среди них было много георгиевских кавалеров. Эту военную силу возглавил полковник Кобылинский. Вся
операция проходила под контролем Керенского, который лично разработал инструкцию из 16 пунктов и присутствовал при отправлении поездов. Глава Временного правительства разрешил Николаю II попрощаться с братом Михаилом. По свидетельству Кобылинского, перед отъездом  Керенский сказал ему: «Не забывайте, что это бывший император. Ни он, ни семья ни в чём не должны испытывать лишений».

Революционный отряд в Петербурге. когда началась февральская смута, царская семья была разделена. государь был в Могилёве, где находилась ставка, государыня с детьми – в Царском. Созданная в столице революционная власть распорядилась направить царский поезд в Петроград. государь принял решение ехать в Псков. Там 15 марта последовало отречение императора. 


     – Царская семья была готова к выезду?
     – Морально готова – к выезду из Царского Села, но поездка в Тобольск стала для них  неожиданностью. Все были расстроены, особенно царевич Алексей. Он вынужден был расстаться со своим любимым рыжим котом,
которого вместе со спаниелем Джоем всюду брал с собой и очень боялся потерять. Дальнейшая судьба кота неизвестна.
     – А собака?
     – Вместе с царской семьёй в Екатеринбурге убили всех собак, остался только спаниель царевича. Его забрал охранник Летемин. Во время следствия Джоя опознали и, как рассказывал мне епископ Михаил Родзянко, вокруг света вывезли в Англию, где он долго жил при королевском дворе.
     – Английский король реабилитировался… Полковник Кобылинский на это мероприятие пришел с фронта?
     – Нет, гораздо раньше. Он был контужен, попал в охрану Царского Села. По интересному совпадению, ему поручили ранее погребение Распутина, а это, как вы знаете, тоже было отнюдь не рядовое дело. А теперь Кобылинскому вручили Николая. На вагоне, где разместилась царская семья, красовалась надпись: «японская миссия Красного Креста».
     – Что?! Поезд пошел под японским флагом?!
     – А что удивительного: Япония же считалась союзницей России.
     – Интересен японский лейтмотив в жизни Николая: шрам от удара самурайской  сабли во время первого путешествия, «булавочный укол» Цусимы, обернувшийся первой русской революцией, и, наконец, этот путь в ссылку под японским флагом…
     – Да, что-то мистическое. Восток есть Восток…
     – Поезд вышел ранним утром 14 (28) августа. Почти ночью. Ехали в обстановке строжайшей секретности.

Её императорское величество
государыня императрица
Александра Феодоровна.

 Останавливались для пополнения запасов угля и воды только на маленьких станциях. Окна в «секретном вагоне» были зашторены. Иногда оба поезда останавливались в чистом поле. Пассажиры могли  выйти из поезда, прогуливаться, собирать цветы. «Роковой город» Екатеринбург проехали на рассвете. Казалось, никто из жителей не заметил, как пронеслись странные поезда.
     – И это так?
     – Далеко не так. Заметили и всполошились. Тут же из Екатеринбурга во ВЦИК пошла телеграмма, что, по слухам, поезда едут в Новониколаевск, а оттуда через Харбин за границу. Чтобы такого не случилось, из Екатеринбурга на всякий случай разослали телеграммы в Красноярск, Новониколаевск и Иркутск. Царская семья в это время спала мертвым сном и не ведала, что ждёт ее в Екатеринбурге. 4 августа поздно вечером оба поезда с интервалом в 30 минут благополучно доехали до Тюмени. Поезда остановились неподалёку от пристани, там все пересели на пароход «Русь», по Туре и Тоболу отправились дальше. Весь путь царская семья находилась на палубе.
      – Распутинские места, между прочим…
      – Именно! Проплыли село Покровское – родину Распутина. Напророчил старец, что  увидят Романовы его село, – и увидели. Увидели церковь, построенную на деньги Распутина, и дом «отца Григория». Николай отметил это в дневнике. А зимой, когда яковлев повезёт Николая из Тобольска уже не на пароходе, а на телегах, менять ямщиков и экипажи будут опять-таки в Покровском, возле дома Распутина, и опять семья старца их проводит…
      – Но это позже, а сейчас…
      – А сейчас, подплыв к Тобольску – был 4-й час пополудни 19 (1 сентября) августа, услышали колокольный звон и увидели массу народа на пристани. До Тобольска дошёл слух о том, что приезжает царская семья, и население не могло отказать себе в удовольствии увидеть столь больших персон. С колокольным звоном произошел конфуз. Местные власти устроили по поводу звона расследование, но священнослужители стояли на своём – звонили не императору, а ко всенощной.
      – Николай II ведь бывал раньше в Тобольске…
      – Да, он узнал собор, монастырь, порядок домов на горе. 10 июля 1891 года он, цесаревич, возвращался в столицу после путешествия вокруг Европы и Азии. Пароход «Николай», на котором ехал наследник, Тобольск
встретил колокольным звоном. В Тобольске наследника под триумфальными воротами повели в губернский музей, славившийся своей библиотекой. В музее хранился колокол со странной историей. Колокол этот был сослан из Углича за то, что звоном возвестил о смерти царевича Димитрия – последнего царевича династии Рюриковичей. Цесаревич Николай милостиво осмотрел ссыльный колокол и сделал в него удар.
А в этот раз Николай II отметил в дневнике, что пароход пришвартовался 6 августа в 6 часов пополудни. Свитский генерал Долгорукий, комиссар Временного правительства и комендант Кобылинский отправились осматривать место будущего заключения царя.

Григорий Ефимович Распутин
Царская семья дважды – по дороге в Тобольскую ссылку и на обратном пути – проехала мимо его дома. Сбылись пророческие слова «старца».


Кобылинский


      – Полковник Кобылинский. Евгений Степанович. Начальник Царскосельского караула и особого отряда по охране царской семьи в Тобольске. Родился 29 сентября 1875 года в Киеве в дворянской семье. Окончил кадетский корпус и военное училище.
     – Профессиональный военный?
     – Да. На фронтах Первой мировой войны – с 1914 года. Тяжело ранен, контужен, списан в тыловые части. С 1 марта 1917 года – комендант Александровского дворца и начальник охраны свергнутого царя Николая II.
     – И каким оказался в роли охранника?
     – Все пленники, разделившие судьбу царской семьи, отмечали его необыкновенный такт и порядочность.
     – А после отъезда Николая II из Тобольска…
     – После отъезда Николая II Кобылинский как-то ускользает из круга внимания историков: никто не знает, куда он делся. Как показало наше следствие, оставшись в Тобольске после расформирования отряда, некоторое время живет там. Бури Гражданской войны бросают Кобылинского по разным местам Урала и Сибири: в Екатеринбург, Пермь, Тобольск, Омск,  Новониколаевск (Новосибирск). В декабре 1918 года он призван в войска Колчака, с белой армией идёт до конца: его служба у белогвардейцев завершается в декабре 1919 года. В том же декабре Кобылинский попадает в Чрезвычайную комиссию. Его регистрируют и отпускают на все четыре стороны…
     – Какая гуманность…
     – Подождите: вскоре его задерживают как белого офицера. С декабря 1919 по сентябрь 1920 года он сидит в концлагерях, потом попадает на службу… в Красную Армию. Служит сначала делопроизводителем, потом старшим делопроизводителем, наконец, казначеем в 5-й армии. В июле 1921 года демобилизован и с группой 200 бывших офицеров направлен на жительство на Волгу, в город Рыбинск. Там же как бывший офицер взят на учет в ГПУ.
     – И жизнь наконец налаживается?
     – Вроде того: Кобылинский в Рыбинске живет с женой Клавдией Битнер и сыном Иннокентием.
– А кто его жена?
– Бывшая учительница Царскосельской гимназии, потом воспитательница царских детей в Тобольске.
    – А он теперь кто?
    – Статистик в Рыбинском губернском статистическом бюро. В 1926 году снят с учета в ГПУ. Получает возможность ездить по стране. В конце декабря 1926 года посещает Ленинград…
     – Счастливый конец?
     – Сейчас узнаете. Власти начинают разыскивать царские ценности. Бывшая камеристка царской семьи Паулина Межанц на допросе в Тобольске показывает, что драгоценности бывшего государя могут быть у Кобылинского. Из Тобольска в Рыбинское ГПУ приходит запрос, к которому приложены выписки из книг
учителя царской семьи Жильяра…

Евгений Степанович Кобылинский
Приказом генерала Корнилова от 21 марта 1917 года полковник Кобылинский был
назначен начальником царского караула. Возглавлял охрану царской семьи во время переезда и пребывания в Тобольске, проявив исключительную преданность царю.


    – Что же добрейший швейцарец пишет о Кобылинском?
    – Пишет, что он был «лучший друг» опального императора.
    – О, Господи…
    – Да, этого достаточно: Рыбинское ГПУ инспирирует «монархический заговор» и «обнаруживает» связь с югославскими белогвардейцами. Следствие длится с 11 июня по 11 сентября 1927 года. Вместе с восемью «белогвардейцами» Кобылинский приговорён к расстрелу. В спешке следователи Рыбинского ГПУ даже не удосужились расследовать главный вопрос, интересовавший их уральских и сибирских коллег, – вопрос о царских ценностях.
    – Замечу: ясности с ними нет до сих пор.
    – Да, видно надёжно были упрятаны, коли не нашлись до сих пор… Что интересно, недавно я нашел альбом ОГПУ с фотографиями пропавших ценностей. Впечатляет – брошка с бриллиантом в 100 карат, диадемы, драгоценные вещи убитого матросом Хохряковым архиепископа Гермогена… 

 

 

Её императорское высочество
великая княжна Ольга Николаевна

В уголовное дело Кобылинского подшита его предсмертная открытка жене и сыну, датированная 1 декабря 1927 года. Написана она в знаменитой московской тюрьме – Бутырской, где и закончилась жизнь этого замечательного человека.
    – Но вернёмся на десятилетие назад.
Итак, Кобылинский доставил Николая с семьей в Тобольск, семья сидит на пароходе и ждёт, пока ей приготовят жилье…
    – А жильё срочно готовят, то есть чистят, красят и обносят забором дом губернатора…
    – А губернатор?
    – Последний Тобольский губернатор Ордовский-Танаевский уже куда-то съехал, власть оказалась у представителей Временного правительства и у городского головы Шалабанова. Царскую семью несколько
дней продержали на пароходе. В это время устроили несколько водных экскурсий, показали город с реки. Когда выветрился запах краски, семью повели в губернаторский дом. От Корниловской пристани до дома расстояние небольшое. Раннее утро. По пути расставлены солдаты конвоя. Впереди по деревянной мостовой идет Николай II с дочерьми, за ними пролётка с императрицей, на руках императрицы – маленькая кривоногая собачка, рядом в пролётке одна из дочерей. За медленно движущимся экипажем два пулеметчика катят по мостовой пулеметы системы «Максим».
     – Живописная процессия…
     – Да, занятная.
     – Дом сохранился?
     – Да, отчасти. Когда я был в Тобольске в 90-х годах, тогда в доме всё ещё оставалось ненарушенным: те же стёклышки-окошки в мутных разводах, те же росписи на потолках, вдобавок ко всему ещё и расположенные
недалеко полуразрушенные теплицы… Члены царской семьи очень любили эти теплицы, грелись на солнышке, фотографировались, писали о них… Любимые царские теплицы, сколько я ни протестовал, разрушили у меня на глазах к очередному царскому юбилею.
    – Зачем?
    – А по нашей обычной логике. Как только в 90-е годы поднялся вокруг царской семьи шум, были выделены деньги на ремонт дома. Их и освоили: то есть сделали в доме «евроремонт», подвесные потолки, и отремонтировали так, что не узнать. Саму комнату, где жил царь, всё же оставили…
       Дом этот очень старый. Купец и откупщик Куклин возвел его для своей семьи. Потом там жили генерал-губернаторы Западной Сибири, а после того как центр перевели в Омск – тобольские губернаторы. И вот теперь опальный венценосец.
    – Места семье хватило?
    – Восемнадцать комнат. Комнаты большие. Есть электричество и водопровод, но нет  канализации. Нечистоты царские слуги выбрасывают прямо под окна, так что комиссару Панкратову приходилось постоянно бороться с вонью. Семья расположилась на втором этаже. Нашлось место для кабинета бывшего «хозяина земли Русской», отдельную комнату занял Алексей. В четырех комнатах расположились Александра Федоровна и царевны. По словам Николая II, при доме были «так называемый садик» и «скверный огород».

«Дом Свободы» – так после революции стали именовать бывший губернаторский дом.
Здесь Романовы провели в заточении ровно восемь месяцев.

 Перед тем как семье вселиться, в 12 часов дня священник окропил все комнаты святой водой, и начался Тобольский период жизни бывшего царя. Из окон Дома Свободы (так гордо переименовали губернаторский дом) царская семья наблюдала демонстрацию под красными флагами и даже сфотографировала ее.
     – Что они должны были чувствовать?
     – Сложный вопрос. Известно, что царь принялся читать Мельникова-Печерского, Лескова, Тургенева, Чехова, Льва Толстого… Домочадцы ставили театральные сценки… Все с увлечением занялись сельским хозяйством: свиней откармливали, уток завели, работали в теплице. Николай заготавливал дрова, пилил, колол… Сначала сухую сосну во дворе спилил, потом березу, потом привезли груду круглого леса, и бывший император беспрестанно пилил и колол дрова… В своё время яковлев дал интервью в «Известиях» о первой встрече с тобольским узником и отметил, что Николай сильно посвежел, а на руках у него появились рабочие
мозоли… Николай не терпел тихого безделья, ему постоянно нужна была физическая нагрузка. Сохранились интересные фотоснимки уже из Ипатьевского дома – своеобразные приспособления из бревен для занятий физкультурой, которые самостоятельно изготовил последний русский царь.
     – Кто осуществлял при Керенском идеологический надзор за окружением бывшего  царя, который так успешно орабочивался?

Исаак Яковлевич Коганицкий.
Председатель Тобольского совета только за то, что священник на молебне пожелал «многая лета» бывшему императору, подбивал солдат убить его.
Василий Семенович Панкратов.
Комиссар Временного правительства, назначенный в Тобольск лично Керенским. В 18-летнем возрасте Панкратов убил в Киеве жандарма и провел 15 лет в Шлиссельбургской крепости, после чего был сослан в Якутскую область, где пробыл 27 лет. «Хороший, честный, добрый человек», – так отзывались о нём Тобольские сидельцы.


Панкратов


     – Панкратов Василий Семенович, профессиональный революционер. В 18 лет, только-только освоив профессию рабочего-металлиста, угробил полицейского, за что при царе отсидел в одиночке шлиссельбургской крепости 15 лет. Его соседкой по камере была Вера Фигнер. На всю жизнь Панкратов остался верен идее «Народной воли». В тюрьме изучил геологию, каковой и занялся позд-
нее в вилюйской ссылке. В канун революции 1905 года получил возможность вернуться в Москву. Активно участвовал в Декабрьском вооруженном восстании. После революции 1905 года, опасаясь преследований, вернулся в Сибирь с геологической партией, где за пять лет обошел всю Якутию, исследовал Алдано-Нельканский тракт, Вилюйскую низменность.
     – Перспективное было дело…
     – Но подвернулось ещё более перспективное. В 1917 году Панкратов вернулся в «Россию» – так тогда сибиряки называли европейскую часть страны. Окунулся в революционную работу. Читал лекции в военных
частях. В начале августа 1917 года Временное правительство предложило Василию Семеновичу отправиться в город Тобольск в качестве комиссара по охране бывшего царя Николая II. Хоть и сидел Панкратов смолоду за покушение на убийство, а человек он был довольно безобидный. Николай дал ему прозвище «Маленький человек».

Её императорское высочество великая княжна Татиана Николаевна


     – А что делал сам Василий Семенович?
     – Сам он читал лекции о Сибири, о своей якутской ссылке, занимался учебой с царскими дочерьми… Между тем наступали новые времена. Временное правительство перестало платить солдатам, а большевистское ещё
не начало. Собрание солдат постановило снять погоны. Почему? Потому что сняли погоны их сослуживцы из Царского Села. В Тобольске теперь за ношение погон можно было получить неприятности: местные жители
нападали на солдат в погонах, избивали их, а погоны срывали. 3 января 1918 года солдатский комитет гарнизона решил снять погоны с Николая II. По этому поводу направили бумагу в Москву в ЦИК.
     – Зло шло «из Москвы»?
     – Зачем так далеко ходить? Недоброжелатели были вокруг, по утрам комиссар Панкратов доставал очередной мешок писем и начинал их читать. Писали в основном Александре Федоровне. Гнусные были письма, чаще всего о мнимых отношениях с Григорием Распутиным, да ещё и с картинками. Иные письма приходили в ярко-красных конвертах, все очень революционные. Даже из Америки добирались письма: на английском языке, с разными мерзкими предложениями царевнам. Панкратов разжигал печку, бросал в неё письма. В доме становилось теплее.
      – Да, в ситуации мирового пожара это существенно… А денег хватало?
     – Денег не хватало ни на жизнь, ни на содержание прислуги. Пришлось жить в кредит. Повар Харитонов сказал Кобылинскому, что «больше не верят, скоро и отпускать в кредит больше не будут…». Привыкшие к транжирству, слуги из местных тащили домой еду, били посуду, воровали мелкие вещи. Часть прислуги пришлось уволить. Боткин, Кобылинский и Долгоруков по подписке собирали деньги на прокорм царской семьи. О займе бывшему императору решили не говорить. Деньги достали под вексель с подписью Кобылинского. У царя были спрятаны драгоценности, но реализовать их не было никакой возможности.
        Бывали комичные случаи, которые едва не переросли в трагедию. Вместе с другими вещами Николаю II из дворцового ведомства передали несколько ящиков с сухим вином «сенрафаэль» и ящик со спиртом. При перегрузке на пароход в Тюмени в одном ящике бутылка разбилась, и какой-то солдат «унюхал» содержимое ящика. За 5–6 недель до этого события в Тобольске случился винный погром. И вот этот солдат стал голосить, что народу в Тобольске не дают спиртного, а офицеров охраны и царя снабжают вином. На пристани в Тобольске собралась толпа солдат. Дело едва не дошло до бунта. С уничтожением вина (а действовал сухой закон) устроили настоящее представление. ящики вывезли на пристань, где комиссар Панкратов с начальником городской милиции в присутствии понятых уничтожал вино и спирт «путем разбития бутылок топором», о чем было опубликовано в газетах и составлен акт. Толпа, которая возмущалась привозом вина, тут же начала возмущаться «уничтожением народного достояния».

В Тобольске после завтрака Николай II с наследником обыкновенно пилили дрова.


      – Веселие Руси…
      – Оно самое. Большая неприятность произошла и из-за священника Александра Васильева. По его указанию дьякон во время рождественской службы провозгласил многолетие императорской семье. Это событие встревожило местный Совет, где активную роль играл большевик И. Я. Коганицкий. Он потребовал
арестовать попов, но ничего из этого не получилось: архиепископ Гермоген спрятал Александра Васильева в Абалаковском монастыре. Коганицкий в ярости написал о случившемся большевикам в Тюмень и Омск… Прятаться отцу Александру приходилось не впервые. Говорят, что однажды, пытаясь отрезвить одного из прихожан, он так старательно окунул его голову в бочку, что тот скончался. Тогда попа Васильева отправили на перевоспитание в дальний монастырь.
      Еще одно событие сыграло роковую роль. Царевич Алексей, больной, как известно, гемофилией, решив позабавиться, сел в корыто, съехал с лестницы, больно ударился и так покалечился, что уже не вставал с постели до самой смерти. И еще при этом всё время какие-то мелкие беды: срыли горку, откуда можно было смотреть на город, написали гадкие слова на качелях, которые служили утешением наследнику и дочерям…
      А в это время в столицах совершаются грандиозные судьбоносные события. Учредительное собрание разогнано. С начала 1918 года всё больший интерес к Тобольску проявляют уральские большевики. В Кремле
о нём как бы забыли. То есть, конечно, там ничего не забывали, но просто руки были заняты другим. А в Тобольске – ну живут и живут там эти бывшие, никаких политических телодвижений не совершают, и ладно.
      Но тут из этого самого Тобольска, а потом из Екатеринбурга, который всё это усиленно транслирует и извращает, начинают упорно ползти слухи, что царская семья замыслила побег. Слухи растут. Слухи публикуются в газетах. Пишут, что царь развёлся с царицей. Одна газета объявляет, что царь постригся в монахи и ушел в Абалаковский монастырь, другая пишет, что он убежал. Говорят, что легкая шхуна «Святая Мария» стоит у причала на Иртыше специально для того, чтобы умчать царскую семью за границу, и что приготовил сию шхуну архиепископ Гермоген. Опровержения тоже печатают, но редко и самым мелким шрифтом, на последней полосе газеты. А слухи бегут, они воспринимаются как авантюрный роман, они будоражат и тихий Тобольск, и грозный Екатеринбург. И тут на арене появляется мой однофамилец – Борис Николаевич Соловьёв… 

Её императорское высочество великая княжна Мария Николаевна


Соловьёв


     Этот Соловьёв интересен, разумеется, не как мой однофамилец, а как зять Распутина. Личность авантюрная. Сведения в белогвардейской литературе о нём самые экзотические. Спросить любого тогдашнего православного знатока, кто такой Соловьёв, вам ответили бы: «У-у, это масон! Несколько лет провел в Индии! Гипнозу обучался!» Колчаковский следователь Н. Соколов считал Соловьёва немецким шпионом.
     – Но на самом-то деле кто он?
     – Соловьёв родился в Симбирске в 1893 году. Отец его был казначеем Синода и познакомил сына со своим другом Распутиным в 1916 году. Теща Распутина, кстати, тоже из Симбирска. И Керенский оттуда же, не говоря уже о Ленине… В 1916 году Соловьёв знакомится с младшей дочерью Распутина Матрёной (Марией) и уже после смерти Распутина в сентябре 1917 года женится на ней. До женитьбы ничем себя не проявил. Гимназию не окончил, хотя готовился к поступлению в духовную семинарию. Поручик из вольноопределяющихся. Своим знакомым морочил голову тем, что знаком с приёмами оккультизма, учился в Индии, любил с серьёзным видом обсуждать возможные манипуляции с восковыми фигурами, намекнуть на возможность убийств на расстоянии. Одним словом, «факир и йог» в духе Остапа Бендера. Деньги любил. В Февральскую революцию Соловьёв делает «карьеру», становится адъютантом Гучкова. Потом с помощью скрытых корниловцев получает должность «помощника начальника отдела Дальнего Востока при военном министерстве» в комиссии «по приёмке особо важных заказов для обороны государства» (была ли на самом деле такая комиссия?).
      – А тут Октябрь…
      – После большевистского переворота Соловьёв поступает с непонятными функциями на службу к банкиру Карлу Иосифовичу Ярошинскому, близкому к Вырубовой и кружку императрицы. Кладут ему 40 тысяч рублей жалованья в год. Одновременно Вырубова уговаривает ярошинского выдать ему 25 тысяч рублей для помощи императорской семье. Получив эти солидные деньги в царских купюрах, Соловьёв отправляется по маршруту Петроград – Званка – Вятка – Пермь – Екатеринбург – Тюмень. Везёт, кроме денег, вещи и письма, полученные от Вырубовой. И вот приезжает этот Соловьёв в Тюмень в январе 1918 года. Из Тюмени едет в Тобольск, где встречается со священником Александром Васильевым. Говорит ему, что приехал по поручению «центра» освободить царскую семью и что возглавляет крупную вооруженную организацию. Об этом же сообщает и офицерам-монархистам, встреченным в Тюмени.
      – Он это все всерьёз?
      – Они думают, что всерьёз. Да только во всей этой затее есть что-то опереточное. Сидит в Петрограде кучка оторванных от жизни людей и виртуально «освобождает» царя из тобольского заточения. Очень похоже на теперешние компьютерные игры. Только для царя они кончились плохо.
     – Но практически-то что происходит?
     – Ходит Соловьёв по Тобольску под окнами губернаторского дома, императрица из окошка ему улыбается, царь знает, что приехал зять Распутина, вся семья смотрит на «освободителя», люди из окружения царя тоже о нём знают, деньги гостю ссужают, кое-что из царских драгоценностей передают. А слухи ползут, бегут, летят. Все ведут дневники, все секреты – секреты Полишинеля. Планы строятся самые фантастические:
сплавить царскую семью по реке на моторных лодках до устья Иртыша, потом дальше на север, просить у англичан корабль и через Ледовитый океан плыть в Лондон…
     – Отчаянные ребята…
     – 7 февраля 1918 года Соловьёв вернулся в Петроград, где рассказал, что собрал группу единомышленников и дело освобождения бывшего царя близится к завершению. Опытный в финансовых делах Ярошинский, видимо, не поверил Соловьёву и выделил на дело освобождения всего 10 тысяч рублей. Однако молодой «освободитель» вызывает у наивных людей чувство доверия и, собрав несколько десятков тысяч рублей, снова отправляется в Сибирь, и опять к священнику Александру Васильеву.
     Меж тем в марте 1918 года появляется в Тобольске юный 19-летний почитатель царской семьи Сергей Марков. Рискует жизнью, но самое ценное, что везет Марков в ссылку – это бутылку с духами для императрицы и дочерей. Соловьёв рассказывает ему сказки о том, что руководит братством святого Иоанна Тобольского, созданного для освобождения царя, в которое входят уже 120 человек. Марков ему верит. В Петроград он сообщает о создании офицерского отряда в 300 сабель. 12 марта 1918 года Марков приезжает в село Покровское, где узнаёт, что с Соловьёвым произошли большие неприятности. Действительно, иногда Борис Николаевич чересчур «зарывался», терял чувство опасности. В Тюмени его арестовали большевики, он сел в тюрьму, начальником которой был большевик Немцов. Чудом унёс тогда Соловьёв ноги. Много усилий приложила его жена Мария, Мара, как он её называл, чтобы выручить своего ненаглядного из железной клетки (в её дневнике так и сказано, что слезами она залилась, когда увидела Борю в железной клетке).

Её Императорское Высочество Великая Княжна Анастасия Николаевна.


Соколов


    – И что же выяснил Соколов?
    – Что Соловьёв – не кто иной, как заговорщик-масон и немецкий шпион, который задумал погубить Николая.
     – Соколов в самом деле так считал? Расскажите о нём подробнее.
     – Николай Алексеевич Соколов, из купеческой семьи, родился в городе Мокшаны Пензенской губернии. Окончил Пензенскую гимназию и юридический факультет Харьковского университета. Получив профессию юриста, он сначала поехал в Тифлис, но скоро вернулся в родные места и полностью посвятил себя охране законных прав и интересов того народа, из среды которого он вышел некогда сам. Долгое время работал следователем в разных местах Пензенской губернии, а потом следователем по особо важным делам при Пензенском окружном суде. Крушение императорской власти, а затем и Временного правительства определило его позицию – убеждённого монархиста – на всю оставшуюся жизнь. В январе 1918 года
ушёл от красных в Сибирь, где служил сначала в Иркутске, а потом судебным следователем по особо важным делам при Омском окружном суде. В феврале 1919 года адмирал Колчак поручил Соколову расследование уголовного дела по убийству царской семьи. Эту работу тот воспринял как дело всей жизни.
     – Да, очень последовательный был человек…
     – Соколов считал, что существовал заговор, направленный на уничтожение царской семьи. Что этот заговор тянется с начала XX века. Что всё это организовали евреи, которые подослали к царю и самого Распутина.
Что неспроста секретарем у Распутина был еврей. И вообще вокруг Распутина неспроста крутилось полно еврейских юношей – из тех, что не хотели идти воевать, окончили зубоврачебные курсы… Иные из них, правда, против царя ничего не имели, но среди них крутились и люди, настроенные оппозиционно.
Борис Соловьёв тоже крутился в кругу, ближайшем к Распутину и Вырубовой, и держался среди них в эдаком мистическом тумане… Так что и в Тобольске ореол таинственности за ним влачился, и деньги к рукам прилипали. Как и к рукам других причастных, например священника Александра Васильева… И Соколов до Соловьёва таки добрался: арестовал его в Чите, куда тот бежал из Тюмени, уже от большевиков. Именно Соловьёва Соколов считал ключевой фигурой жидомасонской и шпионской сети, в которой он нашел место
и Керенскому, и большевикам…
     – Хорошая компания… Но что же помешало Соколову укатать Соловьёва?
     – Помешала подруга Соловьёвской жены, она же – подруга атамана Семёнова. Она пошла к атаману: «Что это такое, какой-то одноглазый негодяй держит под арестом хорошего человека» (у Соколова один глаз был
стеклянный). Атаман цыкнул, и мой тезка оказался на свободе, а у атаманской подруги на пальцах появился ещё один чистейшей воды императорский бриллиант.
     – Надолго ли?
     – Ненадолго. Соловьёв умер довольно рано, в 1926 году, тридцати трех лет от роду, во Франции. Он оставил двух дочерей от Марии Распутиной – Татьяну и Марию, и к делу освобождения свергнутого императора
больше отношения не имел. Так что этот акт трагикомедии завершился…

Николай Алексеевич Соколов
Революция застала его в должности судебного следователя по важнейшим делам. Осенью 1918 года этот человек, переодевшись крестьянином, прошёл через полыхающую огнём Гражданской войны всю Россию в Омск послужить несбыточному делу
восстановления российской монархии…

Павел Данилович Хохряков
Был отправлен Екатеринбургским советом
в Тобольск для разгрома «монархического заговора» и возможного убийства царя.
9 апреля 1918 года захватил власть в Тобольске и стал председателем I исполкома
уездного Совета, оставаясь при этом в руководстве Екатеринбургской ЧК


Хохряков, Авдеев, Голощекин…


      Но слухи о готовящемся побеге дошли до…
      – До Москвы?!
      – Нет, сначала до Екатеринбурга. И стали уральские большевики создавать боевые спецгруппы. Эти группы посылались тайно и разными путями к Тобольску на пути возможного царского побега. Изображали эти люди из себя коробейников. Но изображали так, что мужики в деревнях их быстро распознали. И перебили почти всех. Потом в эти деревни с Урала были посланы карательные группы, и мужиков тоже перебили. Почти всех. Тогда большевики решили подойти к делу иначе.
     – Но тоже по-зверски?
     – Да, люди зверели. В марте по Тобольску водили солдата, пойманного за кражу дров. Сзади и спереди ему навязали по полену, а в руках он нёс табличку, на которой было написано, где он эти дрова украл.
    – А общая обстановка?
    – Общая обстановка в Тобольске всё более накалялась. В конце января сложил свои полномочия тобольский губернский комиссар В. Н. Пигнатти – библиотекарь и краевед. Жестокости и хамства в нём не было, а теперь требовались жёсткие, беспринципные личности, и они немедленно появились на Тобольском горизонте. И не
только на Тобольском. Екатеринбургские большевики зорко следили за событиями в Тобольске. План их был таков: используя власть Кремля, где начали готовить судебный процесс над бывшим императором, захватить царскую семью в Тобольске и привезти в Екатеринбург, а лучше всего «потерять» по дороге в неразберихе Гражданской войны. Вопрос ставился так: доставить живыми или мертвыми.

Константин Алексеевич Мячин
Он же Яковлев, Крылов, Стоянович. Прошел путь от боевика до одного из руководителей большевистского восстания в составе Военно-революционного комитета. По поручению Совнаркома и ВЦИКа перевез Романовых из Тобольска в Екатеринбург. Затем
недолго командовал Самаро-Оренбургским
фронтом. После отставки перешел на сторону белых и эмигрировал в Китай. Участвовал в создании Китайской коммунистической
партии. В 1928 году вернулся на Родину.

В.Н. Пигнатти
Библиотекарь и краевед, вихрем революции вознесенный на пост тобольского губернского комиссара. Этот чеховский интеллигент был начисто лишен жестокости,цинизма, хамства и в январе 1918 года
сложил с себя полномочия

    – Или – или, но лучше мертвыми?
    – При необходимости предписывалось «открыть военные действия» против свергнутого царя и его защитников. Особенно часто этот вопрос поднимался с февраля 1918 года. Для работы по предотвращению
побега венценосца из-под стражи Екатеринбургский совет командировал в Тобольск «ряд товарищей и групп»…
    – Уже не «коробейников»?
    – Нет, теперь послали серьезную военную силу. Руководителями назначили Павла Хохрякова, Семена Заславского и Александра Авдеева. В Москву по «царскому» вопросу выехал член президиума Совета – областной военный комиссар Ш. И. Голощёкин. Президиум ЦИК согласился на перевод царской семьи
в Екатеринбург при условии личной ответственности Голощёкина, старого партийного работника, хорошо знакомого с Лениным и Свердловым. Неразбериха с охраной царской семьи нарастала. После разгона Учредительного собрания из Петрограда возвратилась Тобольская делегация, которая привезла с собой инструкцию о ликвидации всех местных учреждений и организаций Временного правительства. На смену старым солдатам охраны из Петрограда прибыли новые, прошедшие революционную школу в столице. Раздоры в отряде приняли невероятный характер. Между ротами возникли трения, которые не под силу было подавить Панкратову. 24 января 1918 года Панкратов сложил полномочия. Но свято место пусто не осталось…
Ефрейтор Русской армии Алексей Романов


Дуцман, Демьянов, Бусяцкий…


      …В начале марта 1918 года в Тобольск из Омска прибыл комиссар Запсибсовета В. Д. Дуцман, а вслед за ним появился отряд из сотни омских красногвардейцев во главе с А. Ф. Демьяновым. Последний был назначен чрезвычайным комиссаром Тобольска и Тобольского уезда. Омские красногвардейцы тут же решили взять Дом Свободы под свой контроль. Охрана дома воспротивилась. В дневнике Николай II записал, что бойцы отряда охраны начали готовить к бою пулеметы. Правда, следует отметить, что омский отряд вёл себя довольно спокойно. За всё время бойцами не было произведено ни одного выстрела, не был арестован ни один человек, не провели ни одного обыска. Они разогнали органы старой власти и создали новый губернский Совет, председателем которого стал уже знакомый нам, но до этого никому не известный в Тобольске бывший кочегар броненосца «Император Александр II» Павел Хохряков. Этот матрос, тайно заброшенный в Тобольск
екатеринбургскими большевиками для подготовки захвата власти и слежке за царской семьей, женился там и вместе с женой готовился к прибытию большевиков.
     – Но не он отвозил семью из Тобольска?
     – Он отвозил вторую партию членов семьи. И как только всех увезли, вышел из состава Тобольского совета. Потом он «прославился» как каратель, как убийца архиепископа Гермогена и вообще как гонитель духовенства…
      Через пару дней после прибытия в Тобольск омского отряда прибыл отряд тюменский – и тоже за царём, но Омичи Тюменцев выгнали. Царская семья слышала, как со свистом, гиканьем и бубенцами тюменский отряд покинул Тобольск на 15 тройках. Тюменцев сменили уральцы. Две партии уральского отряда рабочих и латышей под командованием Заславского прибыли в Тобольск 28 марта и 13 апреля 1918 года. Тогда же, в апреле, из Екатеринбурга прибыл ещё один отряд под командой Бусяцкого, который вместе с Хохряковым и другими должен был разработать план захвата Романовых, то есть при необходимости «открыть военные действия» и доставить царскую семью в Екатеринбург живой… или мертвой.
     Между отрядами распря: кто же схватит венценосца. Омские говорят: Тобольск – земля Сибирская, значит, пленник наш. Уральские: нет, наш, потому что мы сильнее и активнее. Тюменские тоже претендуют. Чтобы решить спор, уральские докладывают в Москву: в Тобольске бардак, царь может убежать. Омичи шлют такие же телеграммы. В Москве начинается обсуждение: что делать? Требуется некая нейтральная сила. И тогда в качестве третейского судьи появляется на сцене Яковлев, то есть Мячин. Константин Алексеевич Мячин.


Мячин


     – О Яковлеве, то бишь Мячине, вообще мало что известно. Расскажите о нём подробнее…
     – Сам из крестьянской семьи, родился в Оренбургской губернии. С 13 лет жил в Уфе у отчима. В 1904 году восемнадцати лет от роду вступил в подпольную организацию Уфимских большевиков
     – «Боевой отряд народного вооружения». Активнейший боевик-террорист, имевший в Уфе свою группу и добывавший для партии деньги при помощи так называемых «эксиков», то есть грабежей. Удачливый, умный и смелый парень стал организатором и руководителем боевых дружин на всём Урале (в Златоусте, на Симском, Миньярском, Катав-Ивановском и других заводах). Когда в 1907 году большевики отказались от прямого террора, эти ребята продолжили делать свое дело, но с некоторыми предосторожностями: перед «эксом» все участники писали заявление о выходе из партии, а после «экса», если он был удачный, вновь вступали.

Константин Алексеевич Стоянович (Мячин). Гуанчжоу (Китай). 1924 год


     – Припомните самое удачное Мячинское дело.
     – Пожалуй, захват в Миассе поезда. Это было, если не ошибаюсь, в 1909 году. В ночь на 26 августа дружина из 17 боевиков на станции Миасс захватила около 50 тысяч рублей и два пуда золота из почтовой конторы на вокзале. Боевики отцепили от состава паровоз и на нём двинулись на станцию Сыростан, разрушая на пути
телеграфную связь. Не доезжая до станции, высадились, паровоз без людей пустили в обратном направлении, а сами ушли по тайным тропам в леса. Четверо сумели скрыться, остальных успели схватить, судили, некоторых приговорили к смертной казни, приговор потом смягчили, и упекли боевиков на бессрочную каторгу (адвокатом на процессе был, между прочим, Керенский). Замечу, что Керенскому «везло» на
большевиков. Он защищал в свое время даже самого Троцкого, а его отец – директор Симбирской гимназии – сделал все, чтобы Ленин получил отличный аттестат и великолепную характеристику для поступления
в университет. Замечу, что это было уже после казни брата Александра Ульянова.
     – А Мячин?
     – Мячин ухитрился скрыться, причём с деньгами. В Самаре его едва не арестовали, но он успел уйти от погони через двор местной больницы, отстреливаясь из пистолета. Грозила ему виселица. Он бежал за границу, сменил фамилию…


Яковлев


    …Да, он стал Василием Яковлевым, явился на Капри к Горькому, чтобы мобилизовать на защиту боевиков «общественное мнение», а деньги передал на организацию партийной школы.
      Школа в 1910 году была организована на деньги от «эксов», работала в Болонье и на острове Капри, в неё поступил и сам Яковлев. И вот он слушает лекции Богданова, Луначарского, Менжинского, Коллонтай,
Троцкого и других корифеев большевизма, с которыми в эту пору по закону конкуренции борется Ленин – у Ленина под Парижем работает своя партийная школа.
     В 1910–1911 годах Яковлев продолжает подпольную работу уже в России, но неудачно: скрывается в Финляндии, в 1911 году нелегально поселяется в Бельгии, где живет до 1917 года. Приобретает престижную в те времена профессию электротехника, занимается монтажом электрогенераторов, выучивает иностранные языки.
     – Способный человек…
     – Не то слово! Забегая вперёд, скажу, что Мячин-Яковлев, он же впоследствии Стоянович, Крылов, после выполнения задания командует недолго фронтом в Самаре, затем переходит на сторону белых (красные приговаривают его к расстрелу), эмигрирует в Китай (белые приговаривают его к расстрелу), где участвует в создании коммунистической партии Китая (китайские власти приговаривают его к расстрелу), и, наконец, возвращается в СССР, где 16 сентября 1938 года после 15-минутного разбирательства его приговаривают
к расстрелу. Приговор немедленно приводят в исполнение, и, между прочим, в день рождения, когда Мячину исполнилось 52 года.
    – Невольно вспоминается сказка о Колобке… Но вернёмся к 1917 году…
    – Весной Мячин возвращается из Бельгии в Россию, работает вместе с большевиками в особняке Кшесинской, а потом едет на Урал, в рабочий городок Сим, где избирается председателем Симского совета депутатов. Осенью вновь отправляется в Петроград как делегат II съезда Советов. Приезжает он
в Петроград в октябре и попадает в самое пекло большевистского переворота, становится членом Военно-революционного комитета, руководит захватом почты, телеграфа, телефона и прочих ключевых пунктов города, арестует «Викжель» и «учредиловцев»… Сразу после организации ВЧК становится членом её коллегии, первым заместителем Дзержинского.
      И вдруг после этого взлета он всё бросает и возвращается на Урал. Просит назначить его туда военным комиссаром, получает соответствующее назначение, в декабре 1917 года прибывает для занятия должности в Екатеринбург и с удивлением узнаёт, что место занято: на него уже назначен   Голощёкин. Начинаются трения. Уралсовет поддерживает Голощёкина, и Яковлев, несолоно хлебавши, уезжает в Уфу и приступает к работе в Уфимской парторганизации. Не сидится ему на месте! Весной 1918 года он доставляет из Уфы в голодающий Петроград железнодорожный состав из сорока вагонов, а взамен получает деньги и оружие для борьбы с Дутовым. Но до борьбы дело не доходит: Яковлеву вручают телеграмму Свердлова с просьбой срочно прибыть в Москву. Он прибывает. И тут Совнарком и ВЦИК поручают ему провести секретную и ответственную операцию – перевезти Романовых из Тобольска в Екатеринбург.
       – Как?! Разве не в Москву? Владимир Николаевич, это точно, что Свердлов поручил Яковлеву доставить царя не в Москву, а на Урал?
      – Точно. Яковлев немедленно выезжает в Уфу, быстро и со знанием дела собирает отряд. В Уфе оставляет в своём распоряжении 200 тысяч рублей из денег, полученных в Петрограде. Он отбирает для операции около ста человек (из них 15 кавалеристов), которых лично знает по боевым вылазкам во времена революции 1905 года. Берёт только тех, кому доверяет безоговорочно. Во главе отряда поставлен бесстрашный Д.М. Чудинов, кавалерию возглавляет Г.И. Зенцов, со старшим братом которого Мячин-Яковлев когда-то «брал» миасское золото. Заодно заручается поддержкой своего друга – известного на Урале боевика П.В. Гузакова. При отряде свой телеграфист. На вооружении пулеметы, целых девять штук. В Тобольск Яковлев отправляется через Екатеринбург. Здесь, на вокзале, он встречается с Голощекиным и Дидковским, которым показывает свои мандаты с прописанными в них полномочиями и записку, где конечным местом доставки «груза» (так называли Романовых в переписке) обозначен Екатеринбург. Мандаты у Яковлева действительно серьёзные. Руководителями партии и правительства предписано всем гражданам и организациям  под угрозой расстрела на месте оказывать Яковлеву всяческое содействие. В полномочиях говорится, что «груз» обязательно должен быть доставлен живым.
      – Видимо, это не очень понравилось уральцам?
      – Скорее всего, так. Они помнили: «… или мертвым». Но Яковлев делал своё дело. Неподалеку от Тюмени он встретил идущий из Тобольска екатеринбургский отряд Авдеева и подчинил его себе. Потом верстах в 80–90 от Тюмени встретил второй екатеринбургский отряд пехоты (этот отряд в отличие от отряда Авдеева шел к Тобольску) – отряд Бусяцкого. И этот отряд вынужден был подчиниться Яковлеву. Вряд ли встреча с яковлевым обрадовала Бусяцкого: он имел особое задание, не совпадающее с планами Яковлева, – во что бы то ни стало Романовых убить.
      22 апреля 1918 года, в день рождения Ленина, пополнившийся отряд Яковлева вошёл в Тобольск, где встретил ещё один отряд из Екатеринбурга, прибывший ликвидировать царя, – отряд Заславского.


Заславский


      Семён Савельевич Заславский – личность примечательная. В 1918 году ему 28 лет. Дважды судим за революционную деятельность. Освоил не только слесарную, но и военную профессию – окончил школу гардемаринов, служил на Балтийском флоте. Пользовался исключительным авторитетом среди рабочих.
Главная цель, поставленная перед ним Уралсоветом, – убить царя.
     Яковлев понимает, что единственная в Тобольске реальная сила, с которой никто не сможет справиться, – это гвардейцы-молодцы полковника Кобылинского. Правда, молодцы давно уже сидят без денег и очень хотят уехать из Тобольска. А у Яковлева деньги есть – Петроград выделил, да и поезд его ждёт в Тюмени… Яковлев быстро договаривается с полковником Кобылинским, задолженность отряду за несколько месяцев выплачена, отношения налажены, охрана соглашается на переезд царя из Тобольска. Правда, молодцы сомневаются, не будет ли царю вреда от этого переезда, то есть не угробят ли его по дороге, но Яковлев находит выход: предлагает организовать совместную охрану. Для Яковлева это выгодно, отряд его усилится солдатами-фронтовиками. Царя начинают готовить к отъезду…
     – А как он сам к этому относится?
     – Резко отрицательно. Но только не потому, что чувствует беду для себя и своей семьи. Тут причины более возвышенные. С немцами заключен позорный Брестский мир. И Николай II, и Александра Фёдоровна думают, что без подписи бывшего царя союзники мирный договор не признают и поэтому опального императора везут в столицу, чтобы он поставил подпись. Николай заявляет, что он скорее даст отсечь себе правую руку, чем
поставит подпись под мирным договором. Но ехать он не хочет ещё и потому (или более всего потому), что больной царевич лежит в постели. Яковлев вежливо, но твёрдо говорит: не поедете добром, повезу силой. Николай соглашается… У Александры Фёдоровны разрывается сердце: с кем остаться, с мужем или с больным сыном. В конце концов решает поддержать мужа…
       Венценосная пара берёт с собой дочь Марию, и первый эшелон в простых сибирских телегах – «коробках», это что-то вроде плетенной корзины, поставленной на колеса или сани, – трогается. Надо спешить: река вот-вот должна вскрыться. Грузятся. Тут к Яковлеву подходит Заславский: ты, мол, рядом с Николаем не садись, потому что мы его по дороге шлёпнем… Яковлев отвечает: мне приказано доставить «груз» живым,
и я доставлю. Заславский: ну, смотри…
        Поведение Яковлева, не желающего «убрать» царя, уральцам не нравится. Тайно от Яковлева они собирают секретное совещание. На нём Заславский предлагает выставить у села Ивлеева, где Яковлев намеревается сделать первый ночлег, засаду. «На всякий случай». Так уральцы потом писали в своих мемуарах.

Епископ Тобольский Гермоген
Судя по недавно открытым документам ФСБ, хранил ценности и пожертвования, поступавшие в Тобольск для царской семьи. Павел Хохряков арестовал епископа Гермогена прямо во время крестного хода. Не добившись признаний о местонахождении тайника с царскими сокровищами, в ночь на 16 июня 1918 года лично утопил епископав реке Тобол. На сороковины после утопления епископа на маленькой железнодорожной станции Крутиха вылетела из леса пуля.
Всего одна пуля, казалось, шальная, а Хохрякову – прямо в сердце…

Владимир Пчелин. Передача семьи Романовых уралсовету.  Картина (3,2 х 2,6 метра) была написана по заказу одного из палачей – Белобородова. вскоре герои-революционеры, изображенные на картине, стали «врагами народа», и полотно спрятали в запасники, где, придя в негодность, оно валяется до сих пор.


       Волчьим чутьём боевика Яковлев чует подвох. Из отряда Заславского к нему перебегает боец Александр Неволин, который рассказывает, что уральцы приняли секретное решение уничтожить не только Николая, но и весь отряд Яковлева, если тот не отдаст царя на расправу. Неволин не может скрыть своего удивления: царя ему не жалко, но как это свои будут убивать своих?
      Свои, то есть уральцы, объяснили: у Яковлева девять пулемётов, а настоящих пулемётчиков только двое. Надо на семь пулемётов дать ему пулемётчиков-уральцев, и они в суматохе откроют огонь по бойцам Яковлева.  А инсценируют это так, будто на обоз напала неизвестная местная банда и уральцы тут ни при чем. Узнав от Неволина об этих планах, Яковлев решает положиться на свой опыт боевика-террориста: он так размечает путь, так в восемь смен организует переброс «груза» с телеги на телегу, что, опережая возможные
засады уральцев, добегает триста вёрст до Тюмени за двое суток.
      По дороге в селе Покровском – остановка. Как раз напротив дома Распутиных. Из дома выходят родные «старца». После недолгого прощания снова гонка по опасной тряской дороге, быстрая смена коней и экипажей, переправа по ненадёжному льду. Наконец, последняя для царя сумасшедшая скачка по весенней распутице заканчивается. Яковлев успевает использовать последний шанс. Река Тобол вскрывается ото льда на следующий день после приезда царя в Тюмень. В 35 верстах от города телеги встречает председатель Тюменского горисполкома. Твердый путь. Железная дорога…
      – И там…
      – И там Яковлеву сообщают на ушко, что готовится крушение поезда. Он принимает ответные шаги: сев с «грузом» в литерный поезд, объявляет, будто едет в Екатеринбург, а сам на 18-м разъезде разворачивает состав на Омск. Из Омска надеется прорваться в свой родной Симский округ, где он и царь, и бог.
     – Свердлов об этих перемещениях знает?


Свердлов – Яковлеву по телеграфу
[Москва – Омск] 29 апреля
Немедленно двигай обратно Тюмень.
С уральцами сговорились. Приняли
меры – дали гарантии личной от-
ветственностью областников. Пе-
редай весь груз (Свердлов и Яков-
лев договорились, что в переписке
царскую семью будут именовать
«грузом») Тюмени представителю
Уральского Областкома. Так необхо-
димо… Ты выполнил самое главное.
Уверен в точном исполнении всех
указаний. 

Привет Свердлов.


      – Еще бы! Узнав о покушениях уральцев на «груз», Свердлов сам и даёт указание Яковлеву ехать на Омск. У Яковлева постоянная телеграфная связь с Кремлём. Свой телеграфист! Но свои телеграфисты имеются
и у его противников. Есть при отряде Яковлева и осведомитель из Екатеринбурга – Авдеев, который тайно сообщает в Екатеринбург о планах кремлёвского комиссара. Узнав о том, что поезд повернул на восток, уральцы выносят резолюцию: Яковлев – контрреволюционер, и на кого бы он ни ссылался, какие бы документы ни предъявлял, – с ним, Яковлевым, надо кончать. А заодно и с царём. Так что на подъезде к Омску состав Яковлева натыкается на вооруженный заслон…
      – Сюжет для детектива… Что же делает Яковлев?
      – Яковлев не теряется и требует встречи с председателем Омского совета Косаревым, своим старым другом, однокашником по школе на острове Капри. Они вместе запрашивают Свердлова: что делать? Свердлов телеграфирует своему посланцу: я, мол, договорился  с уральцами, они тебя не тронут, отправляй «груз» в Екатеринбург. На что Яковлев отвечает: меня-то не тронут, а «груз» наверняка  пустят в расход… Свердлов повторяет: уральцы обещали «груз» доставить в сохранности, поворачивай в Екатеринбург…
      Через 10 лет художник В. Пчёлин по заказу наркома НКВД А. Белобородова нарисует для Уральского музея революции масштабную картину (3,2 х 2,6 метра) «Передача семьи Романовых Уралсовету».
Именно передача. Недаром слова «груз», «багаж» были обозначением беспомощной Семьи в Яковлевских телеграммах. Прежде чем оказаться в Свердловске, картина выставлялась в Москве и Баку, но не успели
высохнуть краски, как главный её герой – Белобородов – попал в опалу. Да и вообще, картина убийственная, в том смысле, что все персонажи, изображённые на ней, – Белобородов, Голощёкин, Дидковский – будут расстреляны, правда, через 20 лет после передачи «груза».
     Погибли и прочие участники этой драмы: расстрельщики и тюремщики, спасители и заговорщики, правые, левые, под красными флагами Совдепии, под белыми флагами Директории – под кровавыми знамёнами революционной эпохи…

11 Август 2008 12:26:14 Опубликовал Админ, Автор/источник: Лев Аннинский, Владимир Соловьев

Поиск
 
Публикации
Достоинство №1 2009
Россия и мир

•  Неправда денег Михаил Антонов
•  Женщин - во власть
•  Брянские заделы Николай Денин
•  Хозяин на земле Владимир Казарезов
•  Хинди - руси, бхай, бхай! Анатолий Шаповалов
•  Личная жизнь Мао Цзэдуна Андрей Крушинский
•  Старый спор Николай Устрялов
•  Знай наших! Станислав Хатунцев

Священная война
•  "мы решили освободить Вас от работы Наркома..." Вячеслав Малышев
•  "Считаются ли бездетными женщины, имеющие детей от немцев...
•  " Мы стали жертвой заблуждения..."
•  "Знать . Помнить, Читать" Александр Карлин
•  "Русский человек быстро обиды забывают..."

Р.В.С.
•  Российский мундир как символ чести
•  Невольники чести Степан Мушкин
•  Одиссея адмирала Джонса В. Дуров, А. Поддубный
•  «В одно моленье души русские сольём...»
•  Звезду! Суворову Александру Васильевичу
•  «Русские никогда не утомятся повествованием о Суворове» Сергей Миронов
•  «Война и мiр» Александра Суворова
•  Защитим суворовское наследие

Честь и Достоинство
•  Семь свечей Людмила Тульцева
•  Мальчиш остаётся мальчишем... Александр Петрушин
•  Золотисто- золотой Николай Иванов
•  Феномен Косыгина Алексей Гвишиани
•  Почему умерли реформы Валентин Павлов
•  Тула веками оружие ковала... Владимир Могильников
•  Город-страж

Окаянщина
•  Венчание на царство Александр Боханов
•  Скорбный путь Михаила Романова Ирина Мазилкина
•  Подвиг во имя любви Сергей Мироненко
•  Печальный ритуал Георгий Вилинбахов
•  «Согрешили мы с отцами нашими…» Алла Ивашина

Дыхание истории
•  Кум да кума Татьяна Листова
•  На кулачках
•  «Мы горели от стыда...» Андрей Топорков
•  Храм — за один день Ирина Кремлёва
•  Семь храмов в семи городах... Андрей Поклонский
•  Миссия бизнеса Андрей Гусаров
•  Русь нелапотная Александр Курбатов

Культурный слой
«Россия, Русь! Храни себя, храни!» Фотоочерк Сергея Воронина
•  Живые против мертви Николай Коняев
•  Песня далёкая и близкая Юрий Бирюков
•  Русский мир
•  Свет миру Леонид Ежов
•  Мир красотою спасён будет
•  Рождение Чуда Борис Милонравов

Календарь статей
Май 2016
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Powered by ReloadCMS 1.2.7
© 2004-2006 ReloadCMS Team
Generation time:0.15